?

Log in

[sticky post] Oct. 28th, 2012

20 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД 31.10.92 ГОДА ИНГУШСКИЕ НАЦИОНАЛ - ЭКСТРЕМИСТСКИЕ  ВООРУЖЕННЫЕ БАНДФОРМИРОВАНИЯ, ВЕРОЛОМНО НАПАЛИ  НА МИРНЫЙ  МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫЙ  НАРОД ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА СЕВЕРО ОСЕТИНСКОЙ АССР



2012-10-27_224501Каждый день приносит нам скорбные вести о гибе¬ли сотрудников милиции. В бою при защите Черменско-го поселкового отделения милиции погиб капитан ми¬лиции ДЕМУРОВ Александр Амурханович.
Александр Амурханович родился 28 декабря 1957 го¬да в сел. Чермен. В органы внутренних дел пришел в 1979 году после службы в Вооруженных Силах. Начав службу рядовым милиционе¬ром, Александр Амурхано¬вич работал участковым, старшим участковым инспектором милиции, оперуполномоченным уголовного розыска. В июле 1992 года назначен начальником Черменского поселкового от¬деления милиции Пригородного ОВД.
На всех участках работы проявил себя добросовестным, инициативным, грамотным, хорошо знающим свое дело со¬трудником. Он проводил большую работу по предупреждению правонарушений и преступлений в обслуживаемом микрорай¬оне, принимал активное участие в раскрытии преступлений. Александр Амурханович многое сделал для организации рабо¬ты поселкового отделения. Был душой коллектива, пользовал¬ся его большим уважением.
В период нападения ингушских экстремистов на поселко¬вое отделение милиции он возглавил оборону отделения, не покинул боевого поста. До последнего^ дыхания был предан своему народу, не дрогнул перед надвигающейся смертью. Он погиб геройски на боевом посту, до конца выполнив свой долг и верность присяге.
Светлая память о Александре Амурхановиче Демурове на¬всегда сохранится в памяти всех, кто знал и работал с ним, в памяти народа Северной Осетии.

Рухсаг у

ПРОВОКАЦИЯ

С известной долей сожаления следует согласиться с мнением историка М.Покровского о том, что «история — это политика, опрокинутая в прошлое». Однако было бы куда правильнее и полезнее, если бы современные большие политики и в центре, и на местах чаще и серьезнее думали о будущем и неуклюжими действиями не сталкивали народы.
Не вызывает сомнения юридическая несостоятельность Закона Российской федерации «О реабилитации репрессированных народов», но именно этот, на первый взгляд, гуманный законодательный акт явился неумелой попыткой исправления одной несправедливости другой несправедливостью и был воспринят в Ингушетии как основание для насильственного захвата части территории Северной Осетии. Другим детонатором замедленного действия стал Закон Российской Федерации «Об образовании Ингушской республики» без указания ее границ. Эти принятые на самом высоком российском уровне документы развязали руки сторонникам силовых решений спорных проблем.

Атмосфера перманентной напряженности сохранялась в Северной Осетии практически 1991-1992 годы. Тревожное развитие событий в приграничных с Ингушетией районах было вызвано крайне конфронтационной позицией лидеров различных общественных движений на фоне полного отсутствия органов государственной власти в Ингушской республике.
Доведенные до предела националистический психоз и ис¬терия все более и более подталкивали ингушский народ к краю пропасти, к противоречию, к кровавой вакханалии. Так, 24 октября 1992 года объединенная сессия Назрановского, Мал-гобекского, Сунженского райсоветов народных депутатов Ин¬гушской республики и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии не просто подтвердила образование незаконных вооруженных формирований, но и обязала орга¬низовать их дежурство на территории другой республики, что явилось попыткой вывода ряда населенных пунктов Пригородного района с ингушским населением из-под юрисдикции Северной Осетии.

[Далее]

Чтобы побудить представителей других национальностей покинуть Пригородный район, ингушские экстремисты стали открыто вооружаться, создавая группы боевиков, угрожая нападением и предпринимая различные провокации. В 1991-1992 гг. участились вооруженные набеги со стороны сопредельной территории Ингушетии на объекты сельского хозяйства Моздокского, Правобережного и Пригородного районов СОССР, случаи обстрелов жителей Северной Осетии во время полевых работ. Неоднократно совершались нападения на посты и наряды милиции, в результате которых было убито и ранено 10 сотрудников МВД СОССР, отобрано более 20 единиц огнестрельного оружия. Из 50 без вести пропавших в этот период граждан Северной Осетии 14 убитыми были обнаружены на территории Ингушетии.

Экстремистски настроенные лидеры всячески подстрекали граждан Северной Осетии ингушской национальности, особенно в населенных пунктах Куртат, Терк, Чернореченское, Карца, Южный, Дачное, Майский, к прямому неповиновению органам власти.
19 апреля 1991 года в сел.Куртат при попытке урегулирования конфликтной ситуации, возникшей после самозахвата владений осетин вооруженными лицами ингушской национальности при исполнении служебных обязанностей был убит сотрудник МВД Северной Осетии и трое ранены. Обстановка в Пригородном районе и в г. Владикавказе резко обострилась. В целях пресечения дальнейшего развития противоправных действий Верховный Совет СОССР принял постановление о введении чрезвычайного положения на территории Пригородного района и г.Владикавказа.
Принимаемые правоохранительными органами Северной Осетии законные меры по предотвращению дальнейшего обострения конфликтной ситуации и исключению беспредела, ингушские лидеры преподносили как преследование ингушей, побуждая их обращаться с жалобами в различные инстанции и призывая вооружаться.
Верховный Совет и Совет Министров Северо-Осетинской ССР, общественные организации в течении последних трех лет постоянно информировали государственные органы бывшего СССР и Российской Федерации о складывающейся взры¬воопасной обстановке, обращались с просьбами и требованиями принять незамедлительные меры к экстремистским силам, сеющим межнациональную рознь, призывающим к насильственной перекройке границ, создававшим вооруженные формирования. Представительные делегации народов Север¬ной Осетии встречались с высшим руководством бывшего Союза и России, подробно информировали о складывающейся ситуации, предупреждали о возможной кровавой развязке. Более 220 информации об обстановке, прогнозах ее развития и предложений о мерах по нормализации ситуации были на¬правлены в центр. Однако должной реакции со стороны высших органов власти не последовало.
Обстановка продолжала накаляться. Ингушские лидеры Б.Богатырев, Б.Сейнароев, Я.Куштов и другие, заверяя народ, что вопрос о передаче Пригородного района полностью решен «в центре», организовали на митинге 23 октября 1992 года в поселке Южном избрание неконституционных органов власти Пригородного района во главе с Я.Куштовым и призвали ингушское население заблокировать все дороги.

Руководством Северной Осетии в этой сложной ситуации были организованы встречи с религиозными авторитетами и переговоры представителей республики с делегацией Ингушетии по снятию напряженности и недопущению кровопролития. Как выяснилось, эти встречи проводились ингушской стороной лишь для сокрытия своих агрессивных замыслов.

Голос разума не был услышан. 31 октября 1992 года в 6 часов 30 минут вооруженный ингушский отряд со стороны Назрани вторгся на территорию Северной Осетии. Был обстрелян пост внутренних войск МВД России у с.Чермен, захвачены БТРы, автомашина ГАИ, автоматическое оружие, а личный состав взят в заложники.
Это стало началом реализации преступного плана захвата части населенных пунктов Пригородного района и правобережья г.Владикавказа.

ИСТОРИЯ I

Древнейших времен до конца XIV в.) значительные пространства степей и предгорий Северного Кавказа (в том числе равнинные и предгорные районы нынешних Чечни и Ингушетии) принадлежали раннефеодальному Аланскому государству. В районе сс.Чми, Балта, Верхний Ларе, Тарское, Октябрьское находятся известные аланские могильники (У1-1Х вв.), которые свидетельствуют о весьма плотном аланском населении Дарь-яла и Владикавказской равнины (См.: Армянские источники об аланах.- Ереван, 1985. Вып.1, с. 17,29,47; Джуаншер Джуаншериани. Жизнь Вахтанга Горгасала. — Тбилиси,1986, с.63-64, Моисей Хоренский. История Армении.- М., 1858, с.124; Г а д л о А. В. Страна Ихран (Ирхан) дагестанской хроники «Дербент-наме».- В кн.: Воп¬росы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникид¬зе, 1984).
Наиболее значительные археологические памятники обна¬ружены в черте города Владикавказа, на правом берегу Терека на территории Осетинской слободки. Здесь с середины первого тысячелетия н.э. располагался аланский город — по определе¬нию Е.И.Крупнова, «огромное поселение с мощным культур-ным слоем» (См.: Крупное Е. И. Археологические памятники верховьев р. Терека и бассейна р.Сунжи.- В кн.: Труды ГИМ, 1947, вып. XVII, с.38. См. также: Кузне-ц о в В. А. Археологические памятники на южной окраине г.Орджоникидзе.- В кн.: Вопросы осетинской археологии и этнографии. Орджоникидзе, 1980. Вып.1. Т м е н о в В. X. Новые археологические памятники на территории Северной Осетии.- Там же).

В Х1У-ХУ вв. этническая и политическая карта Северного
Кавказа существенно изменилась. Татаро-монгольское наше¬ствие, падение аланского раннефеодального государства выну¬дили аланское население уйти в неприступные для врага се¬верные и южные склоны Главного Кавказского хребта. Мон¬гольское нашествие ощутимо не задело предков ингушей, жив¬ших в труднодоступных горах.
Аланские равнинные земли стали достоянием кочевых и полукочевых племен и племенных образований Золотой Орды. К XVII в. активизировавшиеся адыгские племена заняли также северные предгорья Центрального Кавказа, тем самым надолго лишив осетин и этой части своей исторической территории.
Игумен Христофор в 1743 году доносил в Коллегию ино¬странных дел России: «Между Осетией и Кизляром кроме онных черкесе (т.е. кабардинцев) иного никакого народу не состоит». (См. Русско-осетинские отношения в XVII в., т.1, Орджоникидзе, 1976, с.41-42). В XVIII в. исторической территорией проживания ингушей оставалась горная полоса восточнее р.Терек.


[Далее]
В рассматриваемое время миграция ингушей ограничива¬лась главным образом горными районами и имела направление лишь с запада на восток и юго-восток (см. Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 гг. г.Грозный, 1963, с.27; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в ХУШ-на-чале XX в. М., 1974, с.143).
В таком же направлении шла миграция осетин, что обеспечивалось, наряду с другими факторами, тенденцией ингушского этноса к движению на восток. В результате к началу XIX в. не только левый, но и часть правого берега Терека занимало осетинское население. Так, в первом десятилетии прошлого века в Джерахе, ныне ингушском поселении, имелось 37 дворов, и все они были осетинские. Всего, по сведениям Н.Г.Волковой, в Джерахском ущелье размещалось пять осетинских поселений, в том числе Калмыкау, Уаллагкау, Дже-рах, Даллагкау. В преданиях ингушей до сих пор сохранилось представление об осетинском происхождении ряда ингушских теперь фамилий, занимавших Джерахское общество (например: Дуровы, Хаматхановы, Льяновы и многие другие). К середине XIX в. наметился приток в Джерахское ущелье ингушского населения, приведшее к частичной ассимиляции проживающих здесь осетин.
К концу XVIII в. среди части осетин и ингушей отмечается новое миграционное направление — в сторону верховий р.Камбилеевка, в частности, в местечко, известное как «онгушта», «Ангушта». По свидетельству Вахушти Багратиони, автора XVIII в., ранее жители Ангушта были черкесами, исповедовавшими мусульманскую веру. (См. В а х у ш т и. География Грузии.- Записки Кавказского отдела РГО кн. ХХТУ, вып. Тифлис, 1904,с.151).Нет сведений о том, по каким причинам ушли отсюда, из Ангушта, черкесы (кабардинцы), о которых писал Вахушти в 1771 г. (Об Ангуште сообщал также путешественник Гюльденштед). В конце XVIII в., после ухода черкесов, Ангушта заселялась переселенцами из Джерахского ущелья. Позже к ним присоединились галгаевцы.
Территория в Тарской долине, занятая джераховцами, среди которых были и осетины, занимала пространство в 4 км шириной и 6 км в длину (по сведениям путешественника Штедера). «Юридически» указанная территория, однако, продолжала считаться собственностью кабардинских князей, которым жители Ангушта за предоставленную возможность заселять новые места платили подать. (См. Волкова Н.Г. Указ, соч., с.159). Недолго просуществовало это поселение в Тарской долине; в 50-х годах XIX в- его жители были переселены на равнину в район реки Назрань. На месте же Ангушта возникла казачья станица Тарская.
С основанием Владикавказской крепости ингуши обращались с просьбой о разрешении вести в ней торговлю и создать рядом свое поселение. Однако русская администрация, как правило, отказывала им в этой просьбе. Притом учитывалось, что ингуши, как и часть тагаурцев, беспокойно вели себя на Военно-Грузинской дороге - совершали нападения на русский военный транспорт, перекрывали дорогу, требовали высокие пошлины (именно из-за этих обстоятельств Ермолов вынужден был перенести дорогу с правого берега на левый).
По данным «Кавказского календаря» за 1852 г., население Владикавказской крепости состояло из 3653 человек. Из них: русских- 1031, осетин — 883, грузин и армян (вместе) — 99, евреев — 23, иностранцев — 26 и ингушей — 0.
Желая установить более тесные экономические и политические связи с этими народами в конце XVIII — первой трети XIX в. правительство приступило к поэтапному переселению горцев. Осетинам, чеченцам и ингушам земли представлялись за счет оттеснения с предгорных равнин кабардинских князей и дагестанских владельцев. В частности, осетины получили земли в районе Моздока и на Владикавказской равнине.
В конце XVIII-начале XIX вв. русские власти предоставили возможность также части ингушского населения выселиться с гор на равнину, на земли, ранее принадлежавшие кабардин¬цам. (См. АКАК, т.1У, с.901).


[Далее]
Следует иметь в виду, что земля на равнине ингушам давалась не в собственность, а в пользование. Кроме того, в начале XIX в. царское правительство выкупило у кабардинских
феодалов Бекович Черкасских 16 тыс. дес. и предоставило в пользование горным ингушам. Этот гуманный акт России от¬рицается ингушскими историками, которые распространяют легенду о том, будто русские власти загнали ингушей в горы. Первыми ингушскими поселениями, возникшими на этих землях, являлись Назрань и Ачалуки. Что касается западных ингушей, то, несмотря на полученное право на переселение, они не спешили покинуть насиженные места в горах. Сказы¬валось их активное участие в набегах в районе Военно-Гру¬зинской дороги, приносившие им немалую военную добычу (переселение на равнину, естественно, лишало их этой добычи и пошлин на дороге). Лишь позднее, в 40-х гг. XIX в. поселения ингушей стали создаваться по берегам р. Сунжи и ее притоков (Назрань, Эрцали). Но уже тогда, в наиболее интенсивный период переселения из горной Ингушетии, наметилось стрем¬ление ингушей занять земли к западу, ближе к Владикавказ¬ской равнине. Объяснялось это тем, что территория, отведен¬ная русским правительством ингушам-переселенцам, примы¬кала к Северо-Восточному Кавказу, являвшемуся ареной Кав¬казской войны; здесь часты были столкновения между ингу¬шами и чеченцами. Стремление ингушей поселиться на более безопасной Владикавказской равнине не находило поддержки со стороны русской администрации, так как к 40 гг. XIX в. указанная равнина была уже заселена осетинским и казачьим населением. Так, в 1844 г. на настойчивые просьбы ингушей о разрешении им поселиться рядом с Владикавказом (вос¬точнее от него) владикавказский комендант отвечал: «Наде¬лить назрановцев землею между Тереком и Комбилеевской считаю я невозможным... Пространство это совершенно не¬обходимо, как единственные сенокосные места для Влади¬кавказского казачьего полка, для войск, располагаемых в самом Владикавказе и на Военно-Грузинской дороге, и, на¬конец, для самих осетин. Поэтому-то я предлагаю отмежевать часть этого пространства... Владикавказскому казачьему полку и войскам, расположенным во Владикавказе, а другую часть оставить во владение осетин, которые и ныне ее владеют, тем более права назрановцев на эту землю - сколько ни было собрано местных сведений, ничем доказать быть не могли» (См. ЦГА СОАССР, ф.290, оп.1, д. 109).

В приведенном контексте и был впоследствии решен вопрос о территории, распо¬ложенной между Тереком и Комбилеевкой: в 1845 г. владикавказский комендант издал распоряжение, согласно которому «землю, находящуюся между Тереком и Комбилеевкой всю без исключения оставить, как и ныне, на удовлетворение Владикавказской станицы и войск в крепости расположенных»
(ЦГА СОАССР, ф.290, оп. 1, д. 190, л.З). Однако, вопреки запрету, ингуши самовольно занимали земли между Тереком и Комбилеевкой. Так возникли здесь временные поселения Базоркино, Далаково, Кантышево и др. Однако, в 50-х гг. XIX в., т.е. через 4-5 лет, все самовольно обосновавшиеся ингушские поселения были переселены в Назрановский округ.
Поступая так, русское правительство, кроме всего, прочего добивалось того, чтобы на равнине, в районе Назрани, осуще¬ствить меры по компактному расселению ингушей. Что касается территорий, примыкавших к Владикавказу, а также бассейна р.Камбилеевки, то они были отведены под казачьи станицы. В частности, на территории современного Пригородного района в середине XIX в. были созданы казачьи станицы Тарская, Тарский хутор, Камбилеевские хутора, Сунженская, Воронцово-Дашковская, Фельдмаршальская и др. В последующем, на протяжении второй половины XIX в. и в начале XX в. в этом районе не происходило каких-либо этнических перемещений.
В XVIII в. в двух верстах от Ангушта (по Клапроту), было основано также Заурово, занимавшее земли значительно юж¬нее от будущей Владикавказской крепости. Его население являлось™ смешанным — осетино-ингушским. По сведениям Гюльденштеда, Штедера и Клапрота, осетинская часть насе¬ления составляла большинство. Севернее Заурово находился русский воинский пост, отмеченный на карте XVIII в. как «Капкай» — от тюркского языка «Капукай» — крепость-скала на шелковом пути. Историки называют его осетинским аулом, известным как Дзауджикау.
«Владикавказский пост,- отмечается, например, в «Кавказ¬ском календаре за 1852 г.,- по имени расположенного близ него осетинского аула Капкай, назывался еще «Капкайским» (Кавказский календарь за 1852 г., с.310-315.) В ноябре 1859 г. фельдмаршал А.И.Барятинский в специальном докладе по поводу преобразования Владикавказской крепости в город ука¬зывал, что Владикавказский пост еще в 1784 г. назывался и Капкайским постом от имени расположенного близ него осе¬тинского аула «Капкай» (См. ЦГВИА, ф.ЗЗ, оп. 30/286, св. 868, д.22, л.2).

Осетинским аулом Капкай назван и у Мирза-Адиль Гирея, автора ряда оригинальных работ по истории кавказских наро¬дов. «Крепость Владикавказ,- писал он в 1861 г., — заложена в 1784 году при реке Терек у самого почти подножия Кавказ¬ских гор, в превосходнейшей низменной долине на месте быв-
шего осетинского аула Капкай» (См.журнал — Иллюстрации: «Всемирное обозрение». М., 1861, № 177).



[Далее]
Существуют мнения, согласно которым Владикавказская крепость, основанная в 1784 г., привязывается то к одному, то к другому из ранее здесь существовавших поселений. Ошибоч¬ность подобных представлений бесспорна, поскольку ни Зау¬рово, ни «Капкай» - Дзауджикау не послужили основанием для создания русской крепости. Идея о таком городе, как Владикавказ, возникла в процессе развития русско-осетинских отношений и в связи с планами русского правительства об организации горнорудных разработок в Осетии. Не случайно, что первоначально строительство русского города предполага¬лось недалеко от Куртатинского ущелья, богатого залежами цветных металлов.

Строительство города намечалось севернее современного Дзуарикау- там, где в XVIII в.находилось «подворье» Осетин¬ской духовной комиссии. Успешно окончившаяся в 1774 г. русско-турецкая война и новый политический курс России на Кавказе изменил, однако, планы, связанные с местоположени¬ем будущего русского города. В 1775 году астраханский губер¬натор П.Н.Кречетников ставил перед Екатериной II вопрос о том, чтобы русскую крепость основать на левом берегу Терека у урочища «Эльхотово». Это предложение губернатора факти¬чески было принято. В 80-х гг. XVIII в. в указанном урочище русская крепость, теперь уже привязанная к Военно-Грузин¬ской дороге, была основана под названием Потемкинская. С ее основанием сюда переселилось значительное число осетин, выходцев главным образом из Дигорского и Алагирского уще¬лий. Вскоре, однако, выяснилось, что Потемкинская не отве- • чает заметному росту экономических и политических связей между Россией и Грузией и налаживанию сообщений по Дарь-яльскому ущелью. Грузинский царь Ираклий П просил русское правительство о переносе крепости ближе к Дарьялу. С этим к правительству обратились также осетины (см. Марко-в а О. П. Россия, Закавказье и международные отношения в XVIII в. М., 1966, с. 173), для которых Потемкинская, куда они переселялись, казалось в тех условиях местом слишком отдаленным. Учитывая эти обращения, русское правительство, заключив с Грузией Георгиевский дружественный договор, основало в начале Дарьяльского пути новую крепость Влади¬кавказ. Дарьяльская дорога с древнейших времен связывала Аланию с Закавказьем. Более полутора столетий эта дорога именуется Военно-Грузинской, но прежде она называлась Дарьяльским проходом или Осетинской дорогой. Древнее и средневековое название «Дарьял» («Дари-алан») происходит из иранского языка и означает «Аланские ворота».
«...При входе гор предписал я основать крепость на назна¬ченном по обозрению моему месте под именем Владикавказ», -писал в рапорте о закладке крепости генерал-поручик П.С.По¬темкин генерал-фельдмаршалу князю Г.А.Потемкину 25 апре¬ля 1784 года (См. ЦГВИА СССР, ф.52, оп. 1/194, д.331, ч.4, л.21). Однако через четыре года ее валы были срыты. Вновь на прежнем месте Владикавказ был восстановлен лишь в 1793 году.
В исторической литературе, в различных публикациях, на¬блюдаются разногласия о месте основания крепости Владикав¬каз. Ряд авторов утверждает, что крепость была основана у осетино-ингушского поселения Заурово. Ошибочность подоб¬ных представлений несомненна, так как Заурово находилось в значительном отдалении от крепости. В рапорте подполковника Матцена от 9 марта 1785 года, например, указывается на «оторванность» Заурово от крепости. Более точно географиче¬ское расположение Заурово по отношению к Владикавказской крепости описал Г.К.Клапрот в работе «Путешествие по Кав¬казу и Грузии, предпринятое в 1807-1908гг. ».
«24 декабря мы,- писал он,- отправились по правому берегу Терека и оставили Вдадикавказ. Через четыре версты (подчеркнуто нами) у нас налево показалось ингушское селение Сауква, которое русские называют теперь Саурово. Оно рас¬положено на крутом берегу Терека, примерно в 2-х верстах ниже предгорий...
В Саурово живут ингуши вместе с осетинскими беглецами, почти все в деревянных домах; осетины по количеству превы¬шают ингушей, так что это селение можно считать настолько же осетинским, насколько ингушским. (Осетины глазами русских и иностранных путешественников. Орджоникидзе, 1967, с.117).
С самого начала у Владикавказской крепости имелся осе¬тинский форштадт, именуемый Владикавказским аулом. По¬явление его было естественным не только потому, что крепость строилась в местности, издавна заселенной осетинами, но и другим обстоятельством — осетины рассматривали основание Владикавказа как результат русско-осетинских переговоров 1774 г. и последующих их обращений к русскому правитель-ству, во время которых они ставили вопрос о строительстве русской крепости, способной обеспечивать им на равнине внешнюю безопасность. С первых же дней существования Вла¬дикавказской крепости Владикавказский аул взял на себя обя¬занности, связанные с обороной крепости от постоянных набе¬гов горцев; ему была поручена охрана южной крепостной стены. Значительная часть жителей аула служила в иррегу-
лярных частях, участвовавших в экспедициях против непокор¬ных горцев. Владикавказский аул был окружен рвом и высоким деревянным частоколом с узкими воротами. (См. подробнее: Б з а р о в Р. С. Владикавказский аул. Литературная Осетия, 1984 г., № 63. Орджоникидзе, 1984 г.).

Ингушские вооруженные банды совершали набеги на осе¬тинские и казачьи населенные пункты. Массовые вторжения ингушских шаек в ее. Ольгинское и Владимировское (Батакой-кау) в 1895, 1896 и 1897 годах вынудили жителей этих сел обратиться к главноначальствующему гражданской частью на Кавказе с просьбой принять меры «для обуздания хищнических наклонностей порочной части ингушского населения». «Лет 10 тому назад,- писали они,- когда у нас в каждом дворе были берданки, мы служили оплотом для целой Осетии и затеречных казачьих станиц. ...По требованию же начальства в начале 90-х годов мы сдали властям свое оружие... и оказались в бедственном положении». (ЦГА СОССР, ф.224, оп.1, ед.хр.137, лл.1-8).
Самым жестоким было нападение ингушей на с. Ольгинское *3 мая 1907 г. Ворвавшись в село, бандиты убивали безоруж-
ных ольгинцев, стариков, детей, женщин, многих взяли в плен. Небывалый грабеж и убийства сопровождались диким издева¬тельством над телами убитых, «осквернением христианского храма и кощунством над святыми иконами». (ЦГА СОССР, ф.224, оп.1, ед.хр. 244, л.6).


[Далее]
После победы Октябрьской революции и провозглашения Терской народной республики были предприняты первые шаги к укреплению власти и решению аграрного вопроса. Казалось, что на Тереке наконец-то восторжествует мирная жизнь. Однако именно в конце 1917 и весной 1918 гг. участились нападения ингушских банд на сопредельные территории. В ноябре 1917 г. и в январе 1918 г. ингуши дважды вторглись во Владикавказ. Тогда же ингушские банды напали на станицу Фельдмаршальскую, «ограбили имущество всех жителей, а станицу всю сожгли». (ЦГА СОССР, ф.Р-1, оп.1, ед.хр.169, л.19).

Нападению и грабежу подвергся и хутор итальянских колонистов, многие из которых были убиты.
В конце января 1918 года объединенный съезд казаков Сунженского отдела и представителей Осетии обсудил вопрос о совместной борьбе с ингушскими бандами. Делегация казаков доложила съезду о тяжелом положении станиц Сунженской линии и просила оказать вооруженную помощь, «которая могла бы сломить сопротивление ингушей и заставить их раз и навсегда подчиниться закону и порядку». (ЦГА СОССР, ф.54, оп.5, д.4438).

Весной 1918 года было совершено еще одно нападение ингушей на село Владимировское (Батакойкау). Это произошло в момент, когда в селении находились, в основном, только старики, женщины и дети. Двое суток бандиты грабили и жгли дома, убивали людей. «Горели и рушились дома, была взорвана и сожжена церковь. Росло число убитых, раненых, детей, женщин и 'стариков... Попавшие в беду, мы вынуждены были скитаться по селам и станицам Осетии», — писал позднее генерал армии, дважды Герой Советского Союза И.А.Плиев, уроженец села Владимировского и очевидец этих кровавых событий. (См. И. А. П л и е в. Под гвардейским знаменем. Орджоникидзе, 1976, с.17).

Жертвами этого варварского нападения стали 120 мирных жителей, убитых ингушскими бандами. (ЦГА СОССР, ф.Зб, оп. 1, ед.хр. 152, л. 106). Со временем организаторы разбойных нападений на осетинские села и казачьи станицы попытались придать своим преступлениям некую «законность», называя грабежи и убийства борьбой за свои «исконные земли».
В связи с этим в мае 1918 г. на Ш съезде народов Терека
делегаты от Ингушетии поставили вопрос «о ликвидации че¬респолосицы», т.е. о выселении казаков из станиц, располо¬женных в верховьях рек Камбилеевки и Сунжи.
Исходя из неверных суждений об исторической территории проживания своих предков, ингушские делегаты твердили о том, что якобы до прихода русских казачьи земли принадле¬жали им и потому казачество должно вернуть хозяевам их исконные земли. Это было сознательным искажением истори¬ческих фактов прошлого, ибо ни в далеком прошлом, ни позднее, до прихода русских «эти земли никогда не принадле¬жали ингушам».
Несмотря на это, малоосведомленные в исторических реа¬лиях руководители съезда и его делегаты поддержали требования о «ликвидации чересполосицы». Съезд принял резолюцию, в которой предлагалось казаков ст.Сунженской, Акиюртовской, Та рекой и Фельдмаршальской и многочисленных хуторов пе-реселить, но при обязательном предварительном выделении других земель и создания условий для обустройства на новом месте.
Переселение должно было осуществляться поэтапно и в течении 2-3 лет. Однако летом 1918 года в разгар начавшейся на Тереке гражданской войны решения III съезда были грубо попраны и вышеназванные казачьи станицы подверглись воо¬руженному нападению ингушей. Сейчас трудно установить, кто санкционировал эту жестокую акцию, приведшую к гибели сотен казаков и их детей. Известно лишь о том, что в августе 1918 г., когда бичераховские войска напали на Владикавказ, Г.К.Орджоникидзе бежал в Назрань. Здесь он призвал ингушей оказать помощь защитникам Владикавказа и за такую помощь обещал им отдать казачьи станицы. Позднее сам Г.К.Орджо¬никидзе с циничной откровенностью писал: «П о л у ч и в от нас благословение на окружение и изгнание казаков из Сунженской и Тарской станиц, они (т.е. ингуши-ред.) живо окружили их, и после четырех- или пятидневной осады станицы... сдались».
Вот так весело Г.К.Орджоникидзе изобразил эту гнусную авантюру: как будто речь шла не о жизни и смерти детей, женщин и стариков, а о какой-то комической охоте за шкурами неразумных кроликов.
Нападение на казачьи станицы произошло в дни, когда часть казаков этих станиц в рядах 7-тысячной Красной казачьей дивизии Сунженской линии героически сражались с бичераховскими мятежными войсками.

Ингуши, писал очевидец, «отбирали скот, имущество. Кто сопротивлялся - издевались и убивали». «Наш дом разграбили,
— вспоминает другой современник этих трагических событий.

— Отца у нас на глазах расстреляли». «Сама свидетелем выселения не была,- пишет казачка из ст.Сунженской.- Знаю об этом по рассказам родителей. В 1918 г. на станицу было нападение, все разграбили, а жителей выгнали. Во время выселения издевались, били. Мои отец и мать ушли в ст.Ар-хонскую, где я и родилась. В станице было очень плохо с жильем и работой, и семья наша переехала в с.Гизель...Там мы прожили 9 лет. Я пошла учиться в осетинскую школу».

». А вот что писала другая казачка из той же станицы: «Выселение велось жестокими методами. Били нагайками, прикладами ру¬жей. Многие казаки погибли в это время. С собой не разрешали брать каких-либо вещей. Это был дикий, жестокий набег ». (См. газ. «Социалистическая Осетия», 1991 , 17 апреля).
Казаки вместе с детьми, стариками и женщинами, которым удалось выбраться из окруженных станиц, вынуждены были скитаться по Терской республике в поисках жилища и пропи¬тания.
Эта участь постигла не только тех, кто выступал против революции, но и ее защитников.
При этом руководители Терской республики проявили пре¬ступное равнодушие к судьбе беженцев, к невзгодам и стра¬даниям людей, лишившихся не только жилищ, но и имущества.
Позднее руководство Терской республики поняло, наконец, что такой метод решения земельного вопроса может привести к масштабным межнациональным столкновениям.
V съезд народов Терека, состоявшийся в ноябре-декабре 1918 г. в целом осудил незаконный акт изгнания казаков. Тем не менее некоторые руководители республики, в том числе Г.К.Орджоникидзе, пытались оправдать бесчинства против ка¬заков.
Председатель СНК республики Ф.Х.Булле, например, оп¬равдывая изгнание казаков «силой оружия», в то же время говорил «о ненормальности такого пути решения аграрного вопроса». И только решительное выступление одного из руко¬водителей осетинской фракции съезда народов Терека Симона Такоева определило линию съезда на осуждение подобных явлений. «Осетинская фракция, — подчеркнул С.Такоев, — поручила мне заявить, что она с уничтожением чересполосицы (т.е. с изгнанием казаков — ред.) не согласна... Разве для того, чтобы наградить землей одних, необходимо лишить земли других трудовых хлеборобов? В своих требованиях земли не следует ссылаться на исторические границы, хотя бы потому, что, например, исторические границы Осетии в разное время были различны. Границы ее то доходили до Дуная и Днестра,
то сокращались в рамках гор... Как осетины, так и ингуши и чеченцы только под охраной русских мог¬ли в свое время спуститься на плос¬кость.
...Чем же виновато трудовое казачье население, что его, хотя бы в стратегических целях, поселили здесь?
...Осетинская фракция поручила мне заявить еще вот что: на осетинскую территорию вклиниваются четыре казачьих станицы. Мы предлагаем этим станицам не уничтожать черес¬полосицу, а уничтожить административное разделение и слить¬ся в одну административную единицу с Осетией. (См. Съезды народов Терека. т.П, ее. 238-239).

Весной 1919 года, после захвата Терской республики дени-кинскими войсками, казаки вернулись в свои станицы. При этом они потребовали возвращения своего имущества, скота, земледельческих орудий, «похищенных... при их выселении из станиц» в 1918 г. (см. Сборник важнейших постановлений, резолюций и законов. Терский большой круг первого созыва 1919 года. Владикавказ, 1919, с.36-38).
Разгром деникинских войск и окончательная победа Совет¬ской власти на Тереке позволили приступить к мирному стро¬ительству.
17 ноября 1920 года на проходившем в г.Владикавказе многолюдном съезде народов Терской области была образована Горская республика, в которую в качестве округов вошли Чечня, Кабарда, Северная Осетия, Балкария, Ингушетия, Ка-рачай, Казачий отдел.
Веками складывающиеся традиции взаимопонимания, взаимопомощи и добрососедства свято соблюдал осетинский народ во взаимоотношениях с другими соседними народами Терской области. Об этом свидетельствует и такой, казалось бы, не¬большой исторический факт, на который приходится теперь обратить внимание и давать ему объяснение потому, что находятся амбициозные люди, которые пытаются использовать его, фальсифицируя в своих целях. Речь идет о временном размещении административного управления Назрановского округа Терской области во Владикавказе.

В 1907 году наместником императора на Кавказе был образован новый округ — Назрановский. 10 июня 1909 года Назрановский округ был «Высочайше утвержден». Государст¬венный Совет и Государственная дума, одобрившие это решение, постановили: «Назначить местопребыванием управления Назрановского округа местечко Назрань». Однако, как засвидетельствовал потом сам наместник, в Назрани не оказалось соответствующего помещения для управления округа. И поэтому в феврале 1909 года временно управление Назрановского округа было переведено из Назрани в город Владикавказ.

Управлению предоставили помещения и в первое время выделялись средства на его содержание за счет осетинского аробного сбора. (См. ЦГИА СССР, Ленинград, ф.1278, оп.б, д.915).


[Далее]
В последующем — 20 декабря 1913 года, 16 июня 1916 года - Государственный Совет и Государственная Дума возвраща¬лись к вопросу о местопребывании управления Назрановского жруга и строительстве для него административного здания в местечке Назрань.
20 декабря 1913 года Государственный Совет и Государст-!енная Дума приняли закон, гласивший: «Назначить временно ород Владикавказ местопребыванием управления Назранов-кого округа Терской области впредь до обеспечения этого правления помещением в местечке Назрань, но не далее 1 нваря 1917 года и удовлетворить впредь до указанного срока
чинов управления Назрановского округа квартирным доволь¬ствием из окладов по городу Владикавказ». (Соб. зап. за 1914 год, ст.39).

Комиссия по соблюдению законодательных постановлений при Государственном Совете и Государственной Думе в июне 1916 года признала действия наместника на Кавказе по пере¬носу управления Назрановского округа из местечка Назрань в гор. Владикавказ незаконными (См. ЦГИА СССР, Ленинград, ф. 1278, оп.б, д.915). Военному министерству поручено было принять все меры к скорейшему переводу управления Назра¬новского округа в местечко Назрань и таким образом испол¬нить требование закона от 10 июня 1909 года, исполняемое в течении четырех лет».

Из приведенных исторических данных видно, что земли нынешнего Пригородного района (Правобережной, его части) с древнейших времен и до Х1У-ХУ вв. принадлежали аланам. После разгрома аланского государства татаро-монголами они стали местом обитания кочевых адыгских (кабардинских) и ногайских племен.
С включением Северного Кавказа в сферу влияния России, а затем его вхождения в состав Российского государства эти земли были заселены казаками и к 1917-1918 гг. являлись собственностью Терского казачьего войска.
К сожалению, вхождение Северного Кавказа в состав Рос¬сии и утверждение здесь российской административной систе¬мы не принесли успокоения в этот многострадальный край.
Межнациональные распри и кровавые столкновения не ос¬тались в прошлом. Особенно напряженной обстановка остава¬лась в сопредельных с ингушами территориях и, в частности, в восточных районах Северной Осетии.



Города Владикавказ и Грозный с нефтяными промыслами выделяются в самостоятельные административные единицы, подчиняющиеся непосредственно центру (См. ЦГА СОССР,
ф.82, д.1, л.38).
Малоземелье коренных народов, сложная социально-эконо¬мическая и политическая обстановка, острота национальных отношений требовали крайне осторожного подхода к решению любых вопросов и особенно аграрного.
Ограниченные возможности создания достаточного земель¬ного фонда в пределах национальных округов диктовали не¬обходимость проведения межселенного и частичного межнаци-нального перераспределения земли, т.е. наделения землей без¬земельных горцев за счет уплотнения земель казачьих станиц и плоскостных селений. Так был решен, например, земельный вопрос в Северной Осетии. Здесь из излишков земель казачьих
1 станиц (Архонской, Ардонской, Николаевской, Змейской) и осетинских селений удалось создать земельный фонд для на¬деления землей всех нуждающихся. Так можно было решить земельный вопрос и в соседней Ингушетии.
Это отвечало необходимости обеспечить горцев Северного Кавказа землей «за счет кулацкой части каза-чьего населения» (Ленин В. И., ПСС, т.41, с.432).

Однако руководство Терской области, а затем и Горской АССР под влиянием и давлением националистически настро¬енных элементов пошло по другому пути: вместо уплотнения земель казачьих станиц и наделения землей безземельных ингушей за счет такого уплотнения, оно решило вновь высе¬лить казаков из станиц.
Приступая к этому, еще более широкомасштабному и без¬законному акту, органы власти наметили к выселению 70 тысяч человек из 20 казачьих станиц Сунженского округа (бывшей Сунженской линии).

[Далее]

На многочисленных собраниях и сходах казаки просили объяснить причины этой очередной противоправной акции, требовали прекратить глумление над ни в чем не виновной станичной беднотой. Жители станицы Сунженской, например, убедительно просили Терский областной ревком и лично пред-седателя Севкавревкома Г.К.Орджоникидзе «... во избежание тех бедствий, которые мы уже претерпели при первом пересе¬лении в 1918 г.,...отменить распоряжение о переселении жи¬телей нашей станицы». Не надеясь, однако, что будет услышан их зов, станичники предлагали хотя бы отсрочить их выселение до осени, «дабы могли воспользоваться посевами озимого и ярового хлебов, чтобы не умереть голодной смертью...» (См. ЦГА СОАССР, ф.Р-50, оп.1, д.40, лл.1-12).
Ни о какой отсрочке выселения казаков не могло уже быть речи, ибо, как сообщал председатель Владикавказского ревко¬ма Мордовцев, «по предписанию председателя Севкавревкома тов.Орджоникидзе переселение надлежит произвести теперь же...» (См. ЦГА СОАССР, ф.36, д.71(44), оп.1, л.5).
Вместо того, чтобы понять трагедию людей и прекратить их изгнание, Г.К.Орджоникидзе настаивал на осуществлении этой репрессивной меры. 9 апреля 1920 г. во Владикавказе получено было очередное его предписание «выполнить поста¬новление Грозненского съезда». (См. ЦГА СОАССР, ф.36, д.71 (44), оп.1, л.4).

ВЦИК РСФСР, узнав о выселении казаков, направил в ГАССР комиссию для изучения вопроса на месте. Комиссия ВЦИК пришла к выводу, что земельный фонд Горской АССР (с учетом изъятия излишков земель казачьих станиц) доста¬точен для наделения землей всех нуждающихся на уравни¬тельных началах.
Исходя из выводов комиссии, ВЦИК 14 апреля 1921 г. принял постановление, в котором предложил земельную нужду горцев удовлетворить путем «уплотнения казачьих станиц Гор¬ской республики». ВЦИК потребовал прекратить выселение казаков, а выселенное уже казачье население вернуть обратно в станицы. (См. ЦГА СОАССР, ф.94, оп.1, д.328, л. 169). Однако руководство ГАССР, грубо нарушив ленинские указа¬ния и не подчинившись постановлению ВЦИК РСФСР, про¬должало выселение казачьих станиц. Оно не опубликовало постановление ВЦИК от 14 апреля 1921 г. и не ознакомило с ним население. В связи с этим казаки обратились во ВЦИК с просьбой обязать СНК ГАССР «опубликовать постановление о невыселении казачьих станиц».

Исполнительный комитет Советов Сунженского отдела неоднократно предлагал решить земельный вопрос «путем вселения в казачьи станицы беззе¬мельных горцев» или же произвести «уплотнение путем отрез¬ки у станиц земельных излишков». Но и к предложениям казачьего исполкома местные органы власти и Г.К.Орджони¬кидзе не прислушались.
17 апреля председатель Тероблревкома Квиркелия осуще¬ствил эту репрессивную акцию — казаки вновь были выгнаны из своих станиц. Кто на подводах, кто пешком с нехитрым скарбом, вместе с детьми и стариками потянулись станичники теперь уже в сторону станции Беслан, куда Г.К.Орджоникидзе приказал подать три железнодорожных состава...Выселялись казаки сплошняком - и коммунисты, и бывшие красные кон¬ники, и станичная беднота.

Станицы Сунженская, Тарская, Воронцово-Дашковская, Фельдмаршальская, хутор Тарский и Камбилеевские хутора после незаконного-изгнания казаков были заселены жителями четырех горных ингушских обществ (джераховцами, мецхаль-Цами, горницами и хамцинцами).
Практика решения вопросов с помощью грубой силы про¬должалась и в последующие годы. После выселения казаков объектом притязания ингушей стала часть территории Север¬ной Осетии. Речь идет о землях левобережья р.Терек от границ Грузии до Владикавказа, издревле принадлежавших Осетии.
Дело в том, что в смутные и безвластные дни 1917 года сюда самовольно вселилось несколько ингушских семей, кото-
рые обосновались в сс.Редант и Балта. Этого оказалось доста¬точным для предъявления в 1922-1923 гг. претензий на район Редант-Балта-Чми-Ларс. И опять руководство Горской АССР пошло на удовлетворение ничем не обоснованных требований о включении этой территории в состав Назрановского (ингуш¬ского) округа. Причем эти территориальные притязания и на этот раз сопровождались требованиями выселения коренных жителей.

Несмотря на протесты Осетинского окрисполкома и жителей Реданта, Балты, Ларса и Чми против очередной незаконной и несправедливой акции, указанная территория в 1923 г. была отторгнута от Осетии. Жители вышеуказанных осетинских селений были вынуждены покинуть свои дома и искать при¬станище в других районах Осетии. (См. ЦГА СОАССР, ф.Р-50, оп.1, д.63, л.1-22; ЦГА СОАССР, ф. Р-50, оп.1, д.81, л.2).
Таким образом, в 1920-1921 гг. Сунженские станицы, ос¬нованные казаками более века тому назад, а также населенные пункты Редант, Балта, Чми и Ларе стали принадлежать ин¬гушскому населению, которое занимало их до февраля 1944 года (т.е. 22-24 года).

Казалось бы, ингуши должны были быть довольными: ка¬зачьи станицы вместе с имуществом казаков, сельхозинвента-рем стали их достоянием, в их пользу были отторгнуты земли Осетии. Территория Ингушетии значительно расширилась. Од¬нако нападения на мирные села соседей, убийства мирных жителей продолжались. Тревожным оставалось положение в приграничных селах Осетии. Летом 1920 г. нападению вновь подверглось с.Ольгинское. (ЦГА СОССР, ф.39, оп.1, ед.хр.ЗО, л.З). В ноябре того же года уполномоченные жителей с. Вла-димировское (Батакойкауа), сообщая об опасности новых ин¬гушских набегов, просили Ревком Осетии «принять меры...что-бы не повторилась трагедия 1918 года с худшими последстви¬ями». (ЦГА СОССР, ф.Р-36, оп.1, ед.хр.152, л.106).
6-й съезд Советов Северной Осетии, состоявшийся в марте 1922 года, отметил «печальные факты насилий, учиненных ингушами над некоторыми селами Владикавказского округа...». В одном только 1921-1922 хозяйственном году ингушами из приграничных осетинских сел было вывезено кукурузы с пло¬щади 500 десятин и потравлено 600 десятин озимых посевов. (ЦГА СОССР, ф.204, оп.1, ед.хр.ЗО, л.1-2).
В кратком отчете о политико-экономическом состоянии Гор¬ской АССР за 1922-1923 гг. отмечалось, что «за последнее время участились набеги банд из Ингушетии на Владикавказ¬ский (осетинский) округ». «...Центр республики, отмечается в отчете, никаких реальных мер к уничтожению банд не при-
нимает. В результате банды не только не прекращают свои набеги, но с каждым днем учащают их». (ЦГА СОССР, ф.Р-41, оп.1, ед.хр.215, л.2).

В 1922 году с целью дальнейшего развития национальной государственности из состава Горской АССР начали отделяться национальные округа в самостоятельные автономные области. В 1922 году были образованы Кабардино-Балкарская, Карача¬ево-Черкесская, Чеченская автономные области. К началу 1923 года в составе ГАССР оставались лишь Северная Осетия и Ингушетия, гор.Грозный и Сунженский отдел.